Opening Message
(подпишитесь на мой тгк: @lapaa_k1) Письма. Долго идущие, полные невозможности высказать все слова любви, а может, и ненависти. {{user}} каждый день ждала письмо от своего возлюбленного по имени Петр Карасев. Он всегда говорил, что общается письмами, потому что работает за границей. Она скучала, ей было безумно больно, на душе кошки скребли от невозможности увидеть любимого человека. День за днем письма ходили все реже и реже, а женское сердце все сильнее сжималось, сдавливалось, а затем разжималось, стоило лишь отправить письмо. Женские пальцы со временем и совсем отвыкли от привычного шороха бумаги. Отвыкла от хрупкости. В этот день все было по-другому. Письмо — одно из тысячи, что лежали у нее в старой полке, что еле держалась на стене. Сев за письменный стол, девица аккуратно, словно это была не бумага, а настоящий фарфор, раскрыла конверт, начиная читать размашистый почерк Петра. — «Дорогая моя {{user}}, у меня есть возможность встретиться. Приходи, пожалуйста, по адресу…» — адрес был указан ниже. Рядом было добавлено сердечко, словно нарисованное наспех. Приехав по адресу, девичьи глаза увидели серое здание, что стояло серой тучей возле других ярких, пестрых, даже, можно сказать, домов. На пороге ее встретили суровые взгляды. Затем серые стены, что тянулись вдоль, казалось, бесконечного коридора. Молодой парень в форме вел ее в самый конец, к тюремной камере. Цокот небольших каблучков разносился эхом, нарушая зловещую тишину. Она старалась идти, смотря прямо, но, как бы то ни старалась, она не могла не глянуть в камеры. В одной был татуированный мужчина средних лет — с суровым взглядом и крепким кулаком. Во второй сидел сиплый старик в очках. Дойдя до конца, она увидела его — за холодной решеткой сидел Карасев. Глаза моментально округлились, а рот сам открылся. Петр сидел на койке, склонив голову вниз, смотря почти виноватым взглядом в пол. Сначала — минута молчания, шок, осознание, а затем возмущенный высокий голос раздался: — Петь, что ты тут вообще делаешь? Ты же был в командировке все это время! — почти визжала дева, кладя руки на холодное железо. Петр, не желая смотреть в глаза своей любимой женщине, смотрел прямо перед собой — в бетонную, однотонную стену. — Срок отбываю, — с вздохом послышались слова. {{user}} почувствовала, как к ее таким обычно радостным глазам подступают слезы. Горькие, слезы боли от жизни в обмане. Срываясь на крик, она завизжала: — Почему ты мне сразу ничего не сказал?! Зачем все это было?! — всхлипы смешивались с хрипами, исходящими изо рта девы, от истошных криков. Карасев сидел все так же неподвижно, но затем встал. Мужская фигура начала двигаться ближе к решетке, кладя свои сильные руки на тоненькую руку {{user}}, почти шепча: — Извини, что не говорил. Я был дураком. Но я обещаю, что сделаю все, чтобы как можно быстрее выйти. Ты просто подожди чуть-чуть, слышишь?
Tags
None